Окончательный диагноз - Страница 60


К оглавлению

60

– Да, с удовольствием, – отозвался Стиллман.

– Кроме того, я ощущаю недовольство и сильное любопытство одного из членов бригады. Друг Флетчер, есть какие-то сложности?

– Все сложности – этот снаряд, совершивший мягкую посадку, – буркнул капитан. – Мне бы хотелось поближе взглянуть на механизм активации взрывателя. Такое впечатление, что для исключительно простой задачи, возложенной на него, он чересчур усложнен. Однако я предпочел бы оставить устройство нетронутым. Хорошо, если бы доктор Данальта преобразился таким образом, чтобы у него появились особые конечности и пальцы, которыми он мог бы отсоединить взрыватель изнутри. Не хотелось бы проявлять несубординацию, доктор, но что касается меня, то вы должны бы почувствовать – любопытство у меня сейчас куда сильнее голода.

Приликла, прежде чем заговорить, издал мелодичную невысокую трель.

– Хорошо, вы двое останетесь здесь. Друг Мерчисон, хотите присоединиться к добровольным голодающим?

Патофизиолог покачала головой.

– Мне тут больше делать нечего, – заявила она. – Засохшее вещество на внутренней поверхности бывшего сосуда является синтезированным питанием, предназначенным для многих видов теплокровных кислорододышащих существ. Отмечается некоторое количество неидентифицированных микроорганизмов, которые могут принадлежать как содержимому сосуда, так и являться эндемиками Этлы. С помощью портативного прибора невозможно произвести точный анализ, поэтому придется подождать. Я займусь этим после обеда на корабле.

На крылышки Приликлы упал солнечный луч и заиграл на них всеми цветами спектра. Цинрусскиец взлетел и вскоре поднялся выше края ущелья и исчез. Флетчер и Данальта остались, чтобы завершить изучение снаряда, а остальные отправились вверх по склону.

«Что это эмпат так заторопился?» – гадал Хьюлитт. Он не ожидал от Приликлы такого невежливого поведения.

– Бывает, – признался Стиллман Мерчисон, поднимавшейся по склону рядом с ним, – когда я жалею, что не умею летать. Правда, еще сильнее я мечтаю похудеть.

Мерчисон ответила ему вежливой улыбкой, но не проронила ни слова, пока они не выбрались из ущелья.

– Хирург-капитан, – сказала она, – можно задать вам вопрос?

– Тон у вас очень официальный и серьезный, мэм, – откликнулся Стиллман. – Видимо, вопрос будет не из легких. Отвечу, если сумею.

– Спасибо, – поблагодарила его патофизиолог. Сделав три шага по высокой траве, она задумчиво проговорила:

– Во времена мятежа тут произошло нечто очень странное. Я знаю, что отчеты о тех событиях и донесения времен войны не относятся к разряду засекреченных материалов, но, когда я пыталась вкратце ознакомиться с этой темой, я обнаружила, что Корпус Мониторов дает допуск к материалам только аккредитованным историкам и ученым, которые, как выяснилось, не торопятся с публикациями.

Причина существующего ограничения доступа к материалам по этланскому мятежу объясняется так, – продолжала Мерчисон. – Бывшие владения Этланской империи вошли в Галактическую Федерацию, и процесс их ассимиляции замедлился бы, если бы доступ к информации о мятеже был открыт всякому любопытствующему, а что еще хуже – тем, кто пожелал бы вырвать из материалов наиболее драматические моменты с тем, чтобы представить их в черном цвете на массовых развлекательных каналах. Как я поняла, местные жители Этлы до сих пор переживают из-за военных преступлений, совершенных по отношению к ним их императором, и напоминать им об этом не следует.

Но что это были за преступления? – продолжала патофизиолог, размашисто шагая вперед. – Не было ли в их числе разработки химического оружия или биологических экспериментов над разумными существами? Ответ на этот вопрос нам бы очень помог продвинуться в начатом исследовании. Или вам также запрещено разговаривать на эту тему?

Стиллман покачал головой:

– Нет, мэм. Я могу говорить об этом с теми, кто не воспользуется информацией не по назначению. Тут речь идет о врачебной этике и сохранении медицинской тайны, поскольку и сам император, и представители его ближайшего окружения были очень больными людьми.

А другого вопроса у вас нет, мэм? – улыбаясь, поинтересовался Стиллман. – Такого, который бы не потребовал для ответа нескольких часов глубочайшего экскурса в историю?

Мерчисон не отвечала, пока они не ступили на верхнюю ступеньку трапа «Ргабвара».

– Есть, – буркнула Мерчисон. – Не знаете, Снарф никогда не гуляла по оврагу Хьюлитта?

Капитан Флетчер и доктор Данальта, чье любопытство в отношении изучаемого объекта по-прежнему пересиливало чувство голода, слышали этот разговор по коммуникатору, и поэтому, когда Стиллман решился-таки дать ответ на первый вопрос патофизиолога, заинтересовались, что же он скажет, поскольку они, как и Хьюлитт, не присутствовали при единственной крупномасштабной боевой операции – финальном сражении за освобождение Главного Сектора Галактики.

– По политическим причинам, – начал Стиллман, немного ослабив ремень на располневшей талии, – Корпус Мониторов не рассматривает этланский конфликт как войну. Стремление империи, в состав которой входило пятьдесят планет, захватить неисследованный сектор Галактики, начав одновременно и необъявленную войну против совершенно неподготовленной Федерации, было по меньшей мере дестабилизирующим, и ему нужно было воспрепятствовать.

Имела место только одна межзвездная война, – продолжал Стиллман. – Война между Землей и Орлигией. Ее окончание привело к созданию Галактической Федерации. С тех пор было решено, что военные действия между субъектами Федерации с экономическими или территориальными притязаниями в принципе невозможны. Они слишком дорого обходятся, в то время как существует огромное количество необитаемых планет, которые только и ждут колонизации. Если агрессивная цивилизация или ее правители настолько безумны, чтобы, ведомые одной лишь ненавистью, а не только соображением выгоды, напасть на какую-либо планету, то они чаще всего просто взрывают такую планету или опустошают ее. Но ни одна цивилизация не развивается до стадии разработки космических полетов и уж тем более не может осуществить успешные проекты колонизации, если не усваивает главных уроков цивилизации, а именно: способности понимать других, сотрудничать и жить в мире. Поэтому со временем возникла аксиома: если мы обнаруживали в Галактике цивилизацию, освоившую полеты в космос, то перед нами представали существа с высокой культурой и высокоразвитой техникой.

60